Ярославский инвалид. Жест понимания

Газета «Здоровье» предлагает вашему вниманию документальную повесть известного в Ярославской области журналиста Надежды Кусковой «Потерянный жетон» о проблемах спинальников – людях, в результате травмы позвоночника ставших парализованными.

Надежда Леонидовна — член Союза журналистов России, в прошлом – корреспондент областных изданий «Юность», «Северный край», «Северная пчела» и ярославского областного радио. Неоднократно публиковалась в центральных газетах «Сельская жизнь», «Лесная промышленность», областной газете «Золотое кольцо», в  региональном журнале «Русский путь», в журнале ярославских писателей «Причал», в коллективных сборниках. Автор двух книг прозы. Живет в Мышкине Ярославской области.

Надежда КУСКОВА

Потерянный жетон

Документальная повесть

Продолжение. Начало здесь

Потом он спросил, замужем ли она за Семеном. Она сказала, что не жена, но вместе живут уже три года.  Доктор почему-то одобрительно кивнул головой, на этом разговор и закончился. Ира пошла в палату, теперь уже твердо зная, что она выйдет из больницы вместе с Семеном.

Сенькину мать Ира отправила домой через неделю: «Мы сами справимся». Хотя  на самом деле было очень трудно. Сеня просыпался по ночам от боли в руках, сводило ноги, нужно было их массировать, чтобы размягчились. А еще следить за тем, чтобы во сне, не дай Бог, больной не делал резких движений головой. Так можно повредить титановую конструкцию, фиксирующую  сломанные позвонки. У Сени уставала шея, Ира отстегивала верхнюю часть корсета, похожего на шлем рыцаря, и ставила его на тумбочку. По ночам она почти не спала. А днем занимались зарядкой, Сенька расхаживался на ходунках. Шагал с трудом, волоча левую ногу, наклонившись вперед. Совсем не похож на себя, спортивного, уверенного. Сердце сжималось от жалости. Но тратить время на сантименты – большая роскошь в такой ситуации.  Ее помощь требовалась мужу, так она его про себя называла теперь. И это нравилось ей.  Временами ее охватывала уверенность, что все закончится благополучно. Сердце томилось  предощущением счастья.

Они мало разговаривали, да и в прежней жизни не были говорунами. Семен считал, что мужчина  должен зарабатывать много денег. Вот и сейчас, как только стало полегче, по мобильному телефону наставлял друга, чтобы тот кубатурил, то есть  думал, как подороже продать «Буран».  С такой травмой какая теперь охота, и какой «Буран»! А деньги потребуются на санатории и реабилитационные центры.

Сеня не выпивал, не курил. С таким человеком можно было строить семью. И Ира давно бы бросила институт. Профессия бухгалтера ей не нравилась. Да и никакая другая тоже. Ей нравился Сеня. И она готова была всю свою жизнь посвятить мужу: готовить вкусную еду, стирать, родить ему ребеночка, а, может, двух. Но практичный Семен ее строжил, велел учиться, какую-то старушечью пословицу повторял: «Ремесло за плечами не висит»…

Олег Владиславович забежал в палату веселый и довольный, его радовало, что Семен быстро встает на ноги.

— В рубашке, Семен, родился! – энергично говорил он, видевший не раз как становятся лежачими инвалидами люди после таких травм. – Вашему соседу повезло меньше. Но тоже повезло, — кивал он в  твою сторону.

Ирин сбивчивый рассказ о том, как Сене стало плохо утром, воспринял спокойно. Ходили утром умываться,  Сеня привел себя в порядок, и ждал  у стены, пока она почистит зубы, что-то ее затревожило, она обернулась, и увидела, что у него закатились глаза, и он сползает по стене. Бросилась к нему, но где уж ей одной удержать восемьдесят килограммов, помогли другие больные, прибежали медсестры, кто с нашатырем, кто с каталкой, привезли в палату. Почесывая мизинцем левый глаз, доктор объяснил: «Бывает такое. Слаб еще. Но это пройдет. Да и вообще скоро к выписке, Сеня, тебя будем готовить. Рад?»

Конечно, они были рады. После месяца, проведенного в больничных стенах, и серая погода на улице – осень не осень,  зима не зима, казалась обещающе весенней. Ира запаковывала вещи, когда в палату зашел незнакомый мужчина, увидел Сеню, заулыбался. Сеня ему тоже обрадовался. Как никак пять лет занимался у Пал Палыча  борьбой в юношеской спортивной школе. Семен,  уже, наверно, в сотый раз принялся описывать аварию на трассе. Потом, спохватившись, представил: «А это дамочка, которая за мной ухаживает». Тренер внимательно посмотрел на нее. А Ира ничего не могла сказать. Стояла, опустив руки, и улыбалась беспомощно.

Будни

В палате освободились сразу две кровати. Дмитрий Александрович разрешает мне занять ту, что рядом с твоей. После полутора месяцев ночевки на полу,  на сквозняке я простудилась, мучает кашель. Но это мелочь по сравнению с тем, что у тебя до сих пор стоит катетер,  никак не удается от него освободиться: не пропускает сигналы к мочевому пузырю спинной мозг.

Когда снимают нехитрый аппарат на дезинфекцию, наступает и время проверки, начал ли действовать самостоятельно мочевой пузырь.  Увы!  Никаких проявлений активности. К тому же, в палате много людей. Кроме больных, еще и посетители, сосредоточиться на таком нехитром занятии при свидетелях не каждый может.

Катетер очень мешает при занятиях. Олег Владиславович разрешил тебе уже и сидеть нормально, под девяносто градусов. Однажды он помог поставить тебя на четвереньки на кровати. Усмехнулся весело  своими голубовато-серыми глазками и сказал бодро: «На ноги встанет». Велел каждый день повторять упражнение. С катетером это делать не очень-то удобно. Но делаем. Сам ты, конечно, перевернуться и встать в нужную позицию не можешь, одной у меня сил не хватает, а Настя после отпуска вышла снова на работу. Каждый вечер приезжает зять.

Уже выходя из палаты, торопясь к своим больным, Олег Владиславович на ходу сообщает еще одну  новость: результаты томографии, которую ты на днях проходил – обнадеживающие.

— Конструкцию мы поставили очень даже ничего, – и так напевно и весело это у него выходит, что и у меня сердце взвеселилось. Теперь я уже и не сомневаюсь, когда придет пора — ты встанешь и пойдешь.

А ты даже не улыбнулся этим словам доктора. Удивляюсь твоей прохладной реакции, но обдумаю после, а сейчас много дел, вот-вот должна подойти София Ивановна, потом Лариса Сергеевна, потом самостоятельные тренировки …

Накануне, в воскресенье, в палату зашел дежурный врач, он же заведующий отделением, нестарый еще, неприветливый увалень.  Кроме тебя здесь никого не было. Ходячие разошлись по домам, я куда-то вышла. Заведующий  спросил тебя о самочувствии, а, уходя, невыразительно бормотнул:

— Коляска так или иначе тебе обеспечена на всю оставшуюся жизнь.

Ты в ответ промолчал, мне тоже ничего не сказал. Но к занятиям – старание пропало. При Ларисе Сергеевне еще работаешь, а  два самостоятельных занятия я чувствую — сгибаю твои ноги почти что одна.

Говорю с огорчением:

— Мне занятия не нужны. Я и так бицепсы накачала. Это тебе нужно.

Правой – ты уже можешь успешно пошевеливать сам. Левая тоже подает признаки жизни, на икре, прежде обвисшей жалкой безжизненной тряпочкой, начинают появляться мышцы. Убеждаю не лениться, настаиваю на более интенсивных занятиях.

— Давай быстрей вставать. К весне пойдем гулять в сосняк, — я искренне верю в сказанное.

Тело оживает, твое восстановление – дело времени. Ты, такой-то разговорчивый, упрямо молчишь. Потом приводишь веский аргумент – слова заведующего отделением:«Коляска обеспечена»

Не могу взять в толк, как врач такое мог сказать больному. Зачем? Чтобы запрограммировать на неуспех?  Но это вроде бы ему и ни к чему. К тому же, по большому счету, здесь и не знают, как складывается судьба выписавшихся из клиники больных. Кто встал, кто остался лежать – такой статистики нет.

Но и тебе я верю.

— Знаешь, он наверно, разозлился, что о тебе так усиленно хлопочут. Шлют рекомендации из департамента. Среди врачей тоже всякие люди встречаются. Есть и такие, для которых больные – только объект, только прооперированная часть тела. А Олег Владиславович и Василий Васильевич верят, что ты встанешь и пойдешь.

Аргументы бронебойные, и в этот раз мне удается тебя убедить.

В палату должен поступить новый больной.  Больше всех хлопочет санитарка Арина, молодая круглолицая блондинка. Издалека посмотришь на нее – красавица, а заглянешь поближе в некрупные глаза, хитро припрятавшиеся в припухлых веках – отойти сразу же хочется подальше, отталкивает. Она аккуратная, подтянутая, быстрая. От младшего медперсонала держится особняком, дружит с медсестрой Лизой, с ней обедает и чаевничает, когда выдается свободная минута. Да и день рождения справляла в сестринской.

Когда заболевает или берет отгулы  раздатчица Таня, Арина развозит по коридору тележку с огромными баками еды. Порции  для больных во время ее триумфа (поднялась по служебной лестнице) значительно сокращаются. Говорят, Арина держит свиней, а кормит их отходами с больничной кухни. Огромные молочные баки для объедков стоят в конце длинного коридора.

Больные ропщут, не ко всем приходят родственники с передачами, но пожаловаться на ловкую санитарку тоже никто не спешит. Из-за тарелки супа – не стоит затевать бучу. Да и бесполезно, добавляют другие, кто лучше знает здешние порядки.

Продолжение следует

Комментарии и пинги к записи запрещены.

Комментарии:

Комментарии закрыты.